Мы знаем, что они убивают детей – мы все это знаем!

Один из библейских принципов справедливости состоит в том, что чем больше мы осознаем неправомерность своих поступков, тем больше ответственности за них несем и тем строже заслуживаем наказания (Лк. 12:47-48). Суть этой статьи состоит в том, что когда речь идет об абортах, мы знаем, что делаем – и знает это весь мир. Мы убиваем детей. Это понимают как приверженцы абортов, так и противники абортов.
Но прежде чем я это продемонстрирую, давайте вспомним, что сделал Верховный суд США 45 лет назад. В деле "Роу против Вейда" (Roe v. Wade). Верховный суд фактически сделал аборты по требованию законно неприкосновенными. Это было сделано в два шага.
Первый шаг – признание, что законы не могут запрещать аборты даже в течение всех девяти месяцев, если аборт делается «в целях сохранения жизни или здоровья матери». Второй шаг – определение понятия «здоровье», охватывающее все факторы – физические, эмоциональные, психологические, семейные и возрастные – касающиеся благосостояния пациентки.
В последние 40 лет это означало, что любой предполагаемый стресс может быть основанием для легального устранения ребенка. Более 50 миллионов младенцев погибли с тех пор. И что увеличивает нашу вину как нацию – мы знаем, что делаем. Вот несколько свидетельств того, что мы отдаем себе отчет: мы убиваем детей.

1. Врачи, проводящие аборты, признают, что убивают детей

Многие просто считают это меньшим из двух зол. Однажды я пригласил врача, выполняющего аборты, на обед, готовясь привести ему десять аргументов, почему нерожденные являются людьми. Он остановил меня и сказал: Я это знаю. Мы убиваем детей«. Я был ошеломлен. Он объяснил: »Это просто вопрос справедливости для женщин. Отказать им в репродуктивной свободе[1] было бы большим злом».
Это означает, что женщины не должны страдать от последствий незапланированной беременности больше, чем мужчины. Это равенство в свободе от нежелательных детей является основой для абортов, о которой президент Обама неоднократно говорил публично, отстаивая равноправие женщин. И мы знаем, что это значит. Мы убиваем детей.

2. Законы многих штатов рассматривают убийство нерожденных как убийство

Мы знаем, что делаем, потому что 38 штатов, в том числе Миннесота, считают убийство нерожденного ребенка формой убийства. В них действуют так называемые "законы об убийстве плода".
«Когда нерожденные дети желательны, их считают детьми и пациентами. Когда они нежелательны, их не признают детьми».
Это значит, что незаконно уносить жизнь нерожденного ребенка, если мать его желает, но законно – если он этого не хочет. В первом случае закон рассматривает плод как человека с правами; во втором – как не человек без прав. Человечество, следовательно, определяется желанием сильного. Такой подход мы исключаем в случаях нацистского антисемитизма, конфедеративного расового рабства и советских ГУЛАГов. Когда человечность неродившихся определяет воля сильного, мы понимаем, что делаем.

3. Фетальная хирургия относится к нерожденным как к детям и пациентам

Врач-перинатолог Стив Келвин, специалист по беременности высокого риска, в письме к Arizona Daily Star (ежедневная газета, которая выходит в городе Тусон, Аризона, США) писал: «Есть неоспоримая шизофрения в том, что в одной больнице на 22-недельном плоде проводят аборт, а в той же больнице делают внутриутробную операцию его двоюродной сестре». Когда неродившихся хотят, их признают детьми и пациентами. Когда они нежелательны, они не дети. Мы знаем, что делаем.

4. Маленький размер не лишает человека личности

Рост подростка в 176см не дает ему больше права на жизнь, чем рост его младшей сестры в 58см на руках у матери. Размер, как мы знаем, не имеет нравственного значения. Один сантиметр 23 сантиметров или два метра – все это не важно для того, кого следует защищать. Мы понимаем, что делаем, убивая самых маленьких.

5. Отсутствие развитой способности мыслить не лишает человека права на жизнь

Лунный младенец, кормящийся грудью, не способен мыслить. Но мало кто осмелится утверждать, что детоубийство из-за этого допустимо. Большинство это понимает. И внутри, и вне утробы младенец еще не способен мыслить, но это не делает его меньшим человеком. Мы знаем, что делаем.

6. Пребывание в утробе матери не лишает человека человеческого достоинства

Местонахождение не определяет права на жизнь. Скотт Клузендорф спрашивает: «Как путешествие на 18см по родовым путям внезапно превращает плод из нечеловека в человека?» Мы знаем, что делаем.

7. Зависимость от матери не обесценивает личность

Людей, которые находятся на респираторах или диализе, мы считаем личностями, невзирая на их зависимость от медицинских приборов. Так же и нерожденный ребенок не может быть лишен своей человеческой сущности только потому, что зависит от матери в обеспечении пищей и кислородом. На самом деле общество руководствуется совсем другим принципом: чем больше ребенок зависит от нас, тем большую ответственность мы чувствуем за его защиту. Зависимость не умаляет ее права на жизнь, а наоборот – усиливает наш моральный долг. Мы отдаем себе отчет в том, что делаем.[2]

8. Уникальный генетический код человека формируется с момента зачатия

Генетический состав человека с момента зачатия уникален. Это научно доказанный факт, ранее неизвестный. Однако сегодня мы это знаем. Каждый человек имеет свой неповторимый генетический код, определяющий его индивидуальность и физические характеристики, и этот код остается неизменным на протяжении всей жизни.

9. На восьмой неделе беременности присутствуют все органы

Мозг уже работает, сердце бьется, печень производит клеточки крови, почки очищают воды, а также на пальце возникает отпечаток. Однако большинство абортов все еще происходят после этого этапа. Это свидетельствует о том, что мы полностью осознаем, что делаем.

10. Мы видели фотографии

Благодаря ультразвуку мы получили уникальную возможность заглянуть в утробу матери. Там можно увидеть, как нерожденный ребенок сосет палец, реагирует на звук и боль. Мы знаем, что это дети.

11. Когда два права конфликтуют, следует защищать более высокую ценность

«Право на жизнь более важно и ценно, чем право на личный выбор».
Мы руководствуемся принципом справедливости, согласно которому в случае конфликта двух законных прав преимущество имеет право, которое защищает высшую ценность. Да, мы отрицаем право ехать со скоростью 160 км/ч, поскольку ценность жизни важнее, чем ценность успеть вовремя или получить острые ощущения. Право нерожденного ребенка на жизнь и право женщины не быть беременной могут противоречить друг другу, но они не являются равноправными. Даже если женщина имеет право на личный выбор, это право не может превышать основного права нерожденного ребенка на жизнь. Оно не должно включать возможность убийства другого человека, даже если этот человек еще не рожден. Остаться в живых важнее и ценнее, чем прерывание беременности. Мы отдаем себе отчет в последствиях, когда убиваем ребенка.

Три цели, для движения вперед

Для христиан, которые верят в Библию, можно привести еще множество причин, почему мы понимаем, что происходит с абортами и почему это неправильно. Однако наша цель имеет три основных направления:

1. Мы стремимся доказать, что незнание не может быть оправданием. Мы знали. Все мы. Удивительно, как актуально звучат слова из Притчей 24:11-12 в нашей нынешней ситуации с абортами:

«Спасай тех, кому грозит смерть! Неужели откажешься от обреченных на казнь? Неужели скажешь: мы этого не знали? Ведь разве Тот, Кто испытывает сердца, не знает? Охраняющий тебя знает обо всем. Он воздает каждой человеку по его поступкам».

1. Мы стараемся укрепить наше убеждение противостоять этому ужасному злу.
2. Мы стремимся усилить нашу молитву и наше проповедование в направлении евангельского обновления души на нашей земле, поскольку греховная твердость сердца, а не безобидное невежество, лежит в основе этой трагедии.

[1] По определению ВОЗ: Репродуктивные права основываются на признании основного права всех пар и лиц свободно и ответственно решать количество и время рождения детей, иметь информацию и средства для этого, а также право на достижение высочайшего уровня сексуального и репродуктивного здоровья. Они также включают право всех принимать решения о размножении без дискриминации, принуждения и насилия (примечание переводчика).
[2] Эти последние четыре аспекта п.4-п.7 – размер, уровень развития, среда и степень зависимости – были подведены Скоттом Клузендорфом под аббревиатурой. SLED: ни один из этих факторов не может быть использован для обоснования аборта, поскольку они не влияют на человеческое достоинство и право на жизнь.